Меня спрашивают, что это были за веские доводы в защиту икон? Статья подразумевала краткую информацию, и лишь некоторые размышления на заданную тему. Поэтому я не стал приводить доводы Иоанна Дамаскина, поясняющие, почему иконопочитание возможно, и почему оно не противоречит христианскому догматическому богословию. В этом дополнительном разъяснении я тем более не буду вдаваться в детали. Но главный довод приведу, мне он кажется очень веским, о чем я в статье и сказал.
Довод цитирую, естественно, не буквально, а по памяти. Смысл его следующий: в Ветхом Завете, во времена, когда происходило дарование Господом откровения и научения Израиля через заповеди, наставление и законодательство Моисеево, любое изображение Божества было неприемлемым. Любой образ исказил бы реальный, истинный образ Бога. Создал бы идола. Поэтому ВЗ, первые заповеди Декалога запрещают делать изображения.
В эпоху Нового Завета благодаря тому, что Господь Иисус Христос стал человеком, воплотился, ситуация коренным образом изменилась. Иконы не изображают Его божественность. Они изображают лишь Его человечность. Это и есть главный веский аргумент. Иисус – воплощенный Бог?! Да! Иисус – истинный человек?! Да, да, да! Поэтому Его можно изображать, а уж святых и подавно!
Именно по этой причине изображения, рисунки, фрески, мозаики и, наконец, сами иконы и статуи, барельефы, в общем, многообразные образы появились в Церкви достаточно рано, во времена перехода от первоначального апостольского иудео-христианства к греко-римскому христианству последующих веков, начиная уже со II века. Этот процесс можно сравнить с переходом Писаний Нового Завета на греческий. Ветхий Завет написан на древнееврейском, а Новый на ином, свежем языке. Культура, менталитет греков и римлян выражали себя, в том числе, и в изобразительном искусстве. Для них живопись, скульптура, а затем и архитектура были естественными проявлениями жизни. Поэтому в Церкви не было страха перед иконами и отвержения изображений. Была и некоторая критичность по отношению к тем, кто допускал крайности в этой сфере, когда к иконам относились слишком рьяно и суеверно.
Поэтому до 8 века в Церкви не было больших противоречий по поводу икон. А потом они начались, и произошло это по инициативе византийских императоров, сверху, под мощным давлением государственной власти. Императоры почти целое столетие с середины 7-го века по середину 8-го вели иконоборческую политику. Иконы изымались из храмов или поднимались на высоту выше человеческого роста, чтобы к ним невозможно было прикасаться. Сторонники икон или их почитатели преследовались и ссылались. Защитники икон отлучались на церковных соборах. Так Иоанн Дамаскин на Иконоборческом соборе 754 года четырежды подвергся анафеме. Если бы он был подданным Византии, то, вполне возможно, подвергся бы высылке, но он был высокопоставленным чиновником при дворе Дамасского халифа.
Вообще это очень интересная, можно сказать парадоксальная, ситуация, когда защитники икон оказались более свободными на мусульманских территориях, как Иоанн. Они практически не преследовались здесь, а в христианской Византии, им доставалось гораздо больше. В целом из-за столь ожесточенного противостояния на Востоке, в Православной церкви иконопочитание пустило более глубокие корни, чем на Западе, в Католической церкви, где все было гораздо спокойнее.
Теперь вернемся к вопросу о протестантах. На заре Реформации ни Лютер, ни Кальвин не считали вопрос с иконами слишком значимым. Как я уже сказал, на Западе иконопочитание не было столь рьяным, как на Востоке, поскольку и иконоборчество не было столь радикальным и жестоким как в Византии. Поэтому вожди Реформации не уделяли серьезного внимания борьбе с иконами. В реформированных церквях их постепенно как бы забыли. Никто не пытался делать с ними чего-то подобного тому, что делали с иконами иконоборцы Византии. Не было в Протестантских странах государственной борьбы с иконами. Это исторический факт.
Русские баптисты и иконопочитание русского православного народа, это совсем другая ситуация и совсем другие отношения. В православной России иконопочитание в гораздо большей степени является неотъемлемым атрибутом христианства для православных людей, о чем я говорил в статье. Поэтому для баптистов, наоборот, отказ от икон является одним из главных признаков христианства. Православные не равнодушны к иконам, они их почитают, и считают на уровне общественного сознания, что без икон нет христианства. Русские баптисты тоже не равнодушны к иконам и считают, что христианство может прекрасно обойтись без икон.
Что касается власти кого то заставить как то себя вести, что-то принимать или отвергать, то у русских баптистов, действительно никогда не было власти это сделать. У Кальвина в Женеве, да была власть карать горожан за какие то грехи. Но не у нас. И даже не у гонимых английских баптистов, родоначальников нашего движения. Они появились почти на сто лет позже начала Реформации и первые десятилетия, а то и столетия своего существования были гонимыми и к государственной власти отношения не имели. Никогда, как и мы.
История Церкви такова, что много в ней было борьбы и противостояния, много у христиан разных конфессий претензий друг к другу. Господь же наш Иисус Христос сказал: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». (Ин. 13:35)

Автор: Николай А. Корнилов